takatalvi
from euphoria to hell
Я подбадривал отряд. Они, вяло отстреливаясь, кидали на меня тупо-безразличные взгляды. Уже смирились с неизбежным. Меня удивлял их пессимизм. Перед нами еще целая коробка всякой дребедени. Почему-то идеальной формы и ослепительного белого цвета, как только что купленный холодильник или контейнер для пробирок. Но главное — внутри что-то есть. Много всего. Продержимся как-нибудь.
— Вот и все, — старый вояка опускает оружие.
Меня выводит из себя их пессимизм. Я снова разражаюсь вдохновленной речью. Сможем. Сдюжим. Прорвемся. Прочь негативный настрой.
Пока говорю, открываю коробку. Внутри оказывается довольно всякого хлама. Ножи в новеньких упаковках. Шприцы. Металлические запчасти для всего на свете. Если продать все это, получится неплохая сумма. Но патронов нет.
Я перерываю коробку снизу доверху. Отряд, опустивший руки, безучастно наблюдает за мной. Чувствую их глаза на своей спине. Патронов нет. Об этом знали все, кроме меня.
Подходит пожилой человек в белоснежном костюме. Командир. Или, может, старый вояка уже умер от тоски, стал ангелом и смотрит на меня с внимательным ожиданием и упреком. В любом случае, ударять лицом в грязь нельзя. Начал отрицать — иди до конца.
Я поднимаю свое оружие и рукой продолжаю упрямо шарить в коробке, ища патроны. Стрельба все громче. Враг подступает.
Патронов нет, но я нахожу их. Остается только выпрямиться.
Человек в белом костюме кладет руку мне на голову и не дает ее поднять. Я стискиваю зубы. У меня хватит сил.
Я продолжаю говорить вдохновенные речи. Гигантским усилием поднимаю голову — медленно, миллиметр за миллиметром, преодолевая тяжеловесную руку на своем затылке. Смертельно трудно, но — получается.
За стрельбой послышался рокот вертолета. Может быть, подкрепление. Может, и нет. Главное, выпрямиться до конца. Чтобы те, кто сверлит меня обреченными и скептическими взглядами, увидели, что я придерживаюсь того, что говорю. Если сможем мы — смогу и я.
Человек в белом костюме отступает.

Проснувшись, я сказал, что мне снилась война, а патроны закончились. Мне ответили, что это странно, потому что я никогда не был на войне. Я пояснил, что прожил тысячу жизней. Меня волновало не это, а то, что закончились патроны. Которые не должны были закончиться.

@темы: Children tell us stories, Dreamer