Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
05:44 

Пока идет снег (рассказ)

takatalvi
from euphoria to hell
«Ты не можешь даже попробовать открыть себя ― у тебя просто опускаются руки. Стоит начать, сплести первую фразу, как пустота, которая раскинулась между тобой и миром слов, напоминает о Катастрофе. У тебя нет сил преодолеть это, хотя ты и можешь, если постараешься. Вопрос в том, откуда взять силы…»


Говорила я, что не люблю книги и даже просто упоминания о создании книг? Говорила. И вот, пожалуйста, сама же и написала.

Немного о создании, много о творческом кризисе и его преодолении, моя любимая бессонница и привет от Муфлона в другой ипостаси. Приятного чтения!

Автор: Клингенберг М.
Название: Пока идет снег

Вид, открывающийся из окна, очень напоминал картинку из детской новогодней книжки. Земля уже давно спряталась под сугробами, которые теперь возвышались над ней, неизбежно напоминая своей мягкой формой комья сахарной ваты. Недавно поставленные старомодные фонари, будто сошедшие с рождественских открыток, выхватывали из сверкающей полутьмы густые еловые лапы, старательно собирающие на себе медленно опускающиеся снежинки.
Для полноты картины не хватало только оленей и прочих лесных тварей ― завсегдатаев детской книжной иллюстрации, ― но это были совсем уж мечты. Сразу за елками едва выглядывала из-под снега низенькая кирпичная ограда, вперед бежала дорога, сейчас тоже засыпанная снегом, а вдоль нее возвышались дома, которые всем своим видом заявляли: «Это город! Лес далеко! Никаких зверей!».
― Ну что? Вдохновляет?
Луми вздрогнула от голоса, внезапно раздавшегося у нее за спиной. Она, конечно, сразу поняла, что это Йонне (да и кому еще здесь быть?), но неожиданность есть неожиданность. При желании, подумалось ей, и родная мать может довести до сердечного приступа ― достаточно только тихонько войти в комнату и разрушить глубокую задумчивость негромко произнесенной фразой. В абсолютной тишине и мягкий, теплый голос, а именно такой был у Йонне, звучал как гром среди ясного неба.
― Пока не знаю, ― проговорила Луми не слишком уверенно.
Она вдруг обратила внимание, что снег перестал идти. Но все равно вид за окном оставался сказочным. Впрочем, таким он был каждую зиму.
Йонне подошел к Луми, оттеснил ее от окна, присел на подоконник и только после этого протянул ей большую белую кружку с дымящимся кофе. Луми взяла ее в руки и, опустив взгляд, принялась рассматривать. Что угодно, только бы не смотреть Йонне в глаза.
Эта кружка была одним из тех немногих предметов, что при первом знакомстве приводили Луми в полный восторг. Позже, когда вещь становилась ее собственностью, она привыкала к ней, и буря эмоций сменялась крепкой привязанностью. Кружка совсем недавно перешла к этой стадии: Луми все еще восхищалась ей, но это был лишь призрак былого восторга, постепенно сменяющийся тем неописуемым ощущением, какое можно испытывать только к вещам, которые твои и ничьи больше. И если ты вдруг исчезнешь из этого мира, люди будут видеть эти предметы и неизбежно вспоминать о тебе.
Белая кружка, вся в трещинах, попалась на глаза Луми в магазине розыгрышей, куда она забрела с целью укрыться от суровой непогоды. Кружка привела ее в полный восторг тем, что почти в точности копировала ее собственную чашку, всю побитую, в царапинах и разводах, но это отнюдь не было забавным дизайном ― просто жизнь сосуда была продолжительной и очень тяжелой, так что Луми приходилось брать ее с опаской: а ну как расколется точно по одной из множества трещин! В конце концов так и случилось.
И вот, пожалуйста ― идеальное решение. Трещины и кофейные разводы уже есть, причем очень даже реалистичные, с первого взгляда ни за что не разберешь, что это подделка. Создается впечатление, что за плечами или, вернее, за ручкой этой кружки долгая жизнь, полная невеселых приключений. Тем легче променять старую добрую подругу на другую, почти такую же, только новую и безопасную. А бонусом к этому прилагалось само сплетение трещин. Их было достаточно много, и Луми постоянно казалось, что там зашифровано не одно изображение ― просто нужно посмотреть под правильным углом… Сколько она ни смотрела, ничего толком не видела, но была уверена, что что-то все-таки в этом есть.
Единственным минусом кружки было то, что стоила она почему-то запредельно дорого, а у Луми тогда, как назло, имелись серьезные финансовые проблемы.
Это было больше года назад, еще до встречи с Йонне. То есть, конечно, они знали о существовании друг друга, но ни о каких отношениях между ними тогда не могло быть и речи, и если бы Луми кто-нибудь сказал, что они будут жить вместе, то она бы была уверена, что над ней жестоко смеются.
Но скоро случилось так, что Йонне вдруг захотел сделать ей что-нибудь приятное и спросил, чего бы ей хотелось. Удивленная Луми поведала о кружке, втайне опасаясь, что, выдав тайну, утратит чаемое сокровище (кто же откажется от такой вещи!). Йонне, увидев предмет ее мечты, и впрямь пришел в восторг, только вот причиной его была не кружка, а то, что Луми ― идиотка. Передавая ей подарок, он так и сказал. А потом доверительно сообщил, что любит таких вот идиоток.
Сейчас, пристально глядя на псевдо-побитую кружку, Луми в очередной раз старалась разглядеть в паутине трещин хоть одну картинку. Но тщетно.
― Может быть, тебе еще что-нибудь нужно? ― Йонне откинул назад темные волосы, вечно падающие ему на лоб.
― Нет, спасибо… Все есть, ― была вынуждена ответить Луми.
Йонне некоторое время молчал, пристально глядя на нее. Потом сказал неожиданно мягко:
― Не бойся. Я ведь обещал ― такого больше не повторится. Ты ведь понимаешь.
Луми кивнула. Она верила ему. Йонне не желал ей зла. Просто, впав в отчаяние, тщетно пытался переключить ее на что-то другое, сделать так, чтобы она перестала терзаться мыслями о Катастрофе, как они называли меж собой случившееся, и вернулась к работе. Луми долго размышляла об этом, рассматривая синяки и кровоподтеки, в живописном беспорядке раскиданные по всему телу, и раз за разом приходила к выводу, что направление мысли у Йонне было не только вполне нормальным, но и правильным ― это действительно могло ее переключить. Но не переключило, однако, как она потом заверила Йонне, попробовать все равно стоило.
― У меня правда есть все необходимое, ― сказала Луми. ― Большего, чем у меня сейчас есть, мне просто не хочется. Я не знаю, почему ничего не выходит. После того, как это случилось, я просто… Я не знаю. Я чувствую, что могу, но почему-то не получается. И я просто не знаю, что делать, не знаю, как заставить все это выплеснуться. Ничего не знаю.
Боясь, что она сейчас расплачется, Луми чуть не залпом осушила полкружки. Горячий кофе больно обжег горло.
Йонне некоторое время молчал ― он дожидался, пока Луми справится с собой, а когда она, наконец, оторвалась от кружки и перевела дух, осторожно сказал:
― Знаешь, Катастрофой часто называют холокост.
― Угу. Ты хочешь, чтобы мне стало стыдно, чтобы я поняла, что у меня все не так плохо. Но хуже всегда есть куда! ― Луми еще больше расстроилась. ― Можешь использовать любое другое слово, раз так. Но для меня это именно Катастрофа. Что вообще такое катастрофа? Грандиозное крушение… Неважно, чего. Поезда, самолета. Целого города. Народа. Или просто одной жизни, почему нет… Или многих… Или… ― Луми поставила кружку на край подоконника и схватилась за стопку листов, лежащих в кресле. ― Представь, что я сожгу все это! Сожгу!
― Нет!
Йонне резко дернулся. Он, казалось, хотел наброситься на Луми, чтобы отобрать у нее бумажную кипу, но Луми быстро положила ее обратно.
― Я просто хотела, чтобы ты понял… ― пролепетала она. ― Представь, что я бы сожгла все это. Сколько бы жизней было уничтожено?
― Жизней! ― сердито бросил Йонне. ― Целый мир!
― Так вот то же самое и со мной, ― тихо проговорила Луми. ― Как будто меня сожгли изнутри. Вот. Там был мир ― его не стало… Чем не Катастрофа? Пусть только для меня, но все-таки…
Йонне отвернулся к окну и с минуту смотрел на сказочный зимний пейзаж. В последние дни снегопад постоянно брал перерывы ― иногда продолжительные, иногда не очень. Сейчас как раз была одна из таких отлучек, и без снежинок, медленно опускающихся с неба, зимняя картина далеко не так радовала глаз.
― Ладно, ― наконец, сказал он, не отрывая взгляда от окна. ― Давай пройдем еще раз. Твоя жизнь идет своим чередом, ты пишешь свои истории, все хорошо. Когда случаются неприятности, когда что-то причиняет тебе боль, это не становится проблемой ― ты просто выплескиваешь свои эмоции на бумагу. И тебе становится легче, а люди радуются занятному рассказу. Им почему-то подавай что погрустнее да по заумнее… ― Йонне усмехнулся. ― Так?
― Так.
― Потом в один прекрасный день ― то есть, я хотел сказать, ужасный, ― случается Катастрофа. Потрясение выжигает тебя изнутри, и хотя по прошествии времени ты все-таки чувствуешь в себе способность писать, у тебя не получается дать этому выход. Так?
― Так…
― Взволнованный Йонне делает все возможное и невозможное, чтобы отвлечь тебя и помочь двигаться дальше, но ты капитально застряла. Ты не можешь даже попробовать открыть себя ― у тебя просто опускаются руки. Стоит начать, сплести первую фразу, как пустота, которая раскинулась между тобой и миром слов, напоминает о Катастрофе. У тебя нет сил преодолеть это, хотя ты и можешь, если постараешься. Вопрос в том, откуда взять силы… Так?
― Так, взволнованный Йонне, ― улыбнулась Луми. ― Ты так чу́дно говоришь. Я давно говорю ― тебе бы самому писать.
― Это не мое дело, ― Йонне бросил на кипу листов такой презрительный взгляд, словно бумага чем-то его обидела. ― Это твое дело, и ты им займешься. Может, не сейчас, но займешься. Ясно?
― Угу.
Йонне ушел, пообещав скоро вернуться. В его ожидании Луми от нечего делать взяла верхний лист с бумажной кипы. Считалось, что это ее гордость, хотя на самом деле это, скорее, была гордость Йонне.
С ним они познакомились в колледже и долгое время даже не здоровались друг с другом. То есть, Луми не упускала случая блеснуть лучезарной улыбкой и сказать робкое «привет», но вот Йонне на это, как правило, либо мрачно кивал, либо вообще ее игнорировал. И это было даже лучше ответного приветствия, иногда все-таки срывающегося с его губ, потому как незатейливое «привет» выговаривалось с таким кислым видом, словно Йонне приходилось из вежливости хвалить крайне невкусное блюдо. Иными словами, картина была ясна как день: Луми нравился Йонне, а вот она его нисколько не интересовала. Более того, ее внимание было для него нежелательно, потому как портило его безусловную репутацию. Красивый и умный Йонне был, что называется, душой компании, тогда как Луми, хоть и обладала вполне симпатичной внешностью, отгораживалась от мира на последней парте и имела известность человека странного и не особо дружелюбного.
Начало их тесному знакомству положил конфликт Луми с несколькими однокурсницами. Те, стремясь насолить ей, каким-то образом вышли на ее закрытую веб-страничку, не поленились взломать ее и с нескрываемым удовольствием обнаружили там целый скоп текстов, главным героем которых был некто Йонни. Понятно, что только слабоумный не проассоциировал бы их с однокурсником-Йонне, к тому же, описанная внешность героя-любовника и его характер полностью ему соответствовали, равно как и в описании главной героини Уни легко узнавалась сама Луми.
Предвкушая веселье, девчонки распечатали несколько текстов и, хихикая на всю аудиторию, передали их Йонне, попутно громко объясняя всем желающим слушать, что это и откуда взялось. Йонне хотел было презрительно смахнуть листки со своей парты, но что-то вдруг привлекло его внимание, и он, нахмурившись, взял их…
В конце учебного дня он подошел к Луми и, бухнув перед ней помятые листы, спросил:
― Это ты написала?
Все вокруг притихли. Испуганная Луми скользнула взглядом по страницам и, конечно, тут же признала свои творения. Она почувствовала себя очень глупо. Ей безумно хотелось категорически опровергнуть все обвинения, но… Но отречься от этого было бы низко.
― Я, ― ответила Луми с некоторым даже вызовом. Страх тут же прошел, уступив место твердому намерению бороться за справедливость до последней капли крови. В конце концов, что такого она написала? Опорочила Йонне? Нет. Связала его против воли с собой? Ни в коем случае. Если уж на то пошло, даже имя было изменено, пусть и незначительно, и она и не думала публично выставлять эти тексты…
читать дальше


@темы: Creation

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

ܐܦܓܐܢܣܛܐܢ

главная